Представьте себе картину. Ночь. Тихо так кругом. Я смотрю какой-то ночной канал по ТВ. А телевизор (большой, 72 дюйма по диагонали) стоит на тумбе со стеклянными дверцами, одна из них приоткрыта. На телевизоре – тюнер спутниковый. На тюнере КРЕПКО спит наша кошка, очень нехудого телосложения. Возле нее на этом же тюнере стоят часы, которые каждый час ГРОМКО и отчетливо говорят время. И вот в один прекрасный момент на моих глазах происходит следующее: часы выходят из оцепенения и громогласно произносят: "ДВА ЧАСА РОВНО!" Во сне кошка, и без того сползшая на сторону, вздрагивает, теряет равновесие и низвергается вниз, переворачивая тюнер. Далее, крепко треснувшись головенкой о приоткрытую дверцу, кошка разваливается на полу перед телевизором в позе кота Бегемота из "М и М", когда в того стреляли чекисты. Тюнер, на секунду зависнув, решает последовать за кошкой, и падает вниз, точно попадая на стеклянную дверцу и оставляя за собой выдернувшиеся штекеры. Дверца с треском разлетается на кусочки, эти кусочки обильно посыпают кошку, и сверху на нее шлепается тюнер..

Чота холодно стало, - намекнула Ленка Паровоз и выразительно лузгнула очередную семку. Шелуха прилипла к нижней Ленкиной губе, что нихуя не прибавило даме привлекательности, и Ежик поежился.
- Да, блять, холодно, - неуверенно поддержал он беседу, нащупывая момент для включения резкого съебатора, но Ленка, привыкшая брать быка за рога, а мужиков за яйца, прижалась к Ежику якобы погреться, но у самой ладонь уже тискала тощую мущинскую ляжку.
- Худенький, - нежно пробасила Ленка в ухо Ежику, и от ее голоса, за который Ленка и получила свое погоняло, по Ежиковскому позвоночнику пробежал холодный ручеек мурашек.
С неба на происходящий внизу кошмар пялилась своим единственным глазом кругломордая луна.
- Идем ко мне? – предложила Ленка, колыхнув грудьми.
- Да это… Завтра вставать рано, работа… - Ежик вдруг понял, что еще немного – и его выебут. Засунут лицом между двух ведерных сисек и задушат. Сядут сверху и раздавят, или всосут в себя, совершив процесс, физиологически обратный рождению.
Но Ленку Паровоз такая перспектива, видимо, более чем устраивала, и вот уже короткие, наманикюреные лаком «Сияние» ногти скребут жидкую щетину Ежика:
- Идё-оомм… Тебе понравится…
Шелуха с нижней Ленкиной губы отлепилась и мягко пришелестела Ежику на выглаженные брючки.
- А это… У тебя интернет есть? – нашелся вдруг Ежик, откуда-то вспомнив, что лучший способ отвадить женщину – выставить ее технически отсталой дуррой.
Глаза Ленки полыхнули коварным пламенем, она подвинулась еще ближе, почти сталкивая Ежика со скамейки, и ответила:
- Есть…

На следующее утро Костик Ежов, он же Ежик, украдкой выскользнул из Ленкиного подъезда. Утро было уже позднее, все разбрелись по своим заводам и фабрикам, и оттого Ежику хоть немного полегчало на душе. Но уже вечером того же дня, раздираемый страшным подозрением и нестерпимым зудом в области паха, Костик снял штаны в своем прокуренном сортире, подсветил фонариком и…
Между сплющенных тесными трусами волос было явственно видно, как жирная черная вошь деловито обходит свое новое жилище, нимало не смущаясь вниманием к своей персоне со стороны какого-то человечишки.....

Ездить на Ташкент у нас проводников в то время щиталось престижна и респектабельна....
Ташкент беспезды канал за школу жизни. После ташкентского направления проводник занехуй делать мог лететь хоть в космос: по сложности и заморочкам это было примерна однохуйственно.
Но, кроме того, работа «на юг» обладала еще и такими плюсами:
Во-первых, на Ташкентском направлении можна было насрать на все инструкции. Во-вторых, о левых доходах проводников ташкентского направления ходили легенды. В-третьих, на югах произростали различные ништяки, которые продавались там по доступным ценам и которые можна было курить как в поездках, так и на отдыхе. Кроме того, моя романтическая натура хотела быстрых телепортаций из холодной зимы в цветущую весну и обратно. Смена климатических поясов за двое суток пути в одну сторону – это было охуеть как интересно. То есть, говоря просто, ташкентское направление – это была дорога в мир роспиздяйства, романтики и кайфа. И мне, как здравомыслящему пацану, конешно жутка зохотелось покорить юга нашей родины..

Начальник аркалыкской бригады, в которой я стажировался, выдал письменные рекомендации: «Теть Люда, это наш поцан, возьми к сибе не пожалееш». А на словах велел передать, что если не возмёт – хуй ей, а не вагоны с капремонта. Тёть Люда была одним из бригадиров ташкентского направления. Милая бабушка метр с кепкой ростом, с добрым лицом и остатками зубов в морщинистом роте.
- Блять….каво же мне выкинуть нахуй, шоб тебя, сцуко взять? – спросила сама у себя заслуженный ветеран Целинной железной дороги, задумчиво ковыряясь в зубе булавкой.
- Ладна, хуй с табой, чёнить придумаем…преходи через четыре дня в поездку…. И не выёбывайся !! – посоветывала напоследок тёть Люда, рассматривая мой щегольской китель с лычками и нашивками, который я замутил из забытого кем-то в вагоне пиджака летчика гражданской овиации.

Эта история приключилась со мной ранней осенью, когда вечера ещё были тёплыми, а город собирался праздновать свою восемьсот какую-то годовщину. Я возвращался домой около полуночи, сидя в вагоне метро с книгой в руке. Слева от меня, рядом с дверьми, оживлённо беседовала пара молодых кавказцев – парень и девушка. Поскольку кавказцы говорили на повышенных тонах, я слышал каждое слово. И хотя я боюсь обидеть моего, вне всякого сомнения, высокоинтеллигентного читателя, всё-таки приведу диалог так, как он звучал на самом деле:...

- Не трогай меня.
-Почему?
- Сам знаешь почему, отстань!
- Что такое, э?
- Идёшь с ним по улице, он туда-сюда головой вертит, на других смотрит, нахуй мне это надо? Заебалась я уже!
- Успокойся, слушай, поехали дома поговорим.
- Никуда я не поеду, оставь меня!
- Почему?
- Потому, что мне без тебя лучше по жизни будет, потеряйся и всё, нахуя мне с таким лохом общаться?
- Эээ!
- Не трогай меня, руку отпусти!

Дальше мои попутчики перешли на родной язык, и я потерял к ним интерес, углубившись в бессмертное произведение Станислава Лема, описывающее безумные будни исследователей планеты «Солярис».